Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Ситуация с лекарствами в России на сегодня. Цены в аптеках, дефицит и отсутствие препаратов

Ситуация с лекарствами в России на сегодня. Цены в аптеках, дефицит и отсутствие препаратов

В аптеках выстраиваются огромные очереди, люди не могут быстро найти даже жизненно необходимые препараты. Рынок лекарств столкнулся с, как и всё в этом марте, беспрецедентной ситуацией: обвал рубля, ограничение поставок, проблемы с субстанциями. Несмотря на то, что товары медицинского назначения под санкции не попали, времена грядут тяжелые.

Что имеем:

Отмечается небывалый спрос на лекарства, какого не было ни в 2020 году во время пандемии, ни в 2014 во время девальвации рубля. Люди запасаются впрок, реагируя на изменения курса валют. Покупают в основном то, что принимают постоянно. Самый большой спрос там, где у людей ещё остались деньги — в городах-миллионниках. — В результате повышенного спроса уже наблюдается дефицит порядка 80 препаратов. Основные группы: противовоспалительные (детский нурофен), гастроэнтерологические (урсофальк), противоэпилептические, противосудорожные (финлепсин, депакин, диазепам, карбамазепин, латуда-56), а также антидепрессанты (пароксетин, анафранил) и антипсихотики (рисполепт). — Цены выросли, но на различные препараты по-разному. Это связано с тем, что на фармрынке длинное «логистическое плечо». От момента ввоза в страну до появления на полке в аптеке каждое лекарство проходит очень длинный путь из множества инстанций. В связи с этим цены непременно вырастут еще.

Отдельные позиции из списка жизненно важных товаров (ЖНВЛП) уже подорожали на 40%, сообщает Росздравнадзор.

— Ожидается проблема с процедурой МРТ из-за существенного подорожания контрастных веществ для ее проведения. Запасов хватит максимум на 1,5-2 месяца, потом придется повышать цены или искать альтернативы. В частности, если рассмотреть болюсное усиление при МРТ, стоимость самого контрастирования доходит до 80% себестоимости исследования.

Другие услуги также претерпят переоценку.

— Из ассортимента пропадают импортные лекарства, хотя ни одна фармкомпания ещё не отказалась от работы в России. Опять же большие проблемы с логистикой. В одном из случаев водитель фуры с оплаченными европейскими товарами просто отказался въезжать в Россию из-за опасений, что его тут плохо встретят. Примерно на 80–90% российские фармпроизводители зависят от импорта фармсырья, из которого изготавливаются отечественные препараты.

Основные игроки на рынке — Китай и Индия, при этом свой товар они поставляют морским путем. Тут тоже есть проблемы. Вместе с сырьем в контейнере перевозятся разные другие товары — приходится перебирать все в поисках того, что нельзя ввозить в РФ. — Если европейских поставщиков фармсырья придется менять на китайских и индийских, потребуется менять и регистрационные удостоверения. Такой заменой можно закрыть 91% рынка. Но на время перерегистрации встанут производства. Правительством принято постановление, позволяющее в случае экстренной ситуации ввозить препараты в импортной упаковке, то есть закупать их в третьей стране, если в России производитель прекратит продажи. Пока таких прецедентов не было.

Спрос в марте вырос на 95% всех лекарств

При этом дефицит препаратов не зафиксирован, сообщил Центр развития перспективных технологий

Спрос в марте вырос на 95% продаваемых в России лекарств, при этом дефицит препаратов не зафиксирован. Об этом сообщил  Центр развития перспективных технологий (ЦРПТ), выступающий оператором системы цифровой маркировки «Честный знак».

«По данным национальной системы цифровой маркировки «Честный знак», в марте 2022 года зафиксирован спрос на 95% всех лекарств, продаваемых в России, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. При этом дефицита препаратов не фиксируется, запасы есть по всем категориям», — говорится в сообщении.

Наиболее востребованными лекарствами в марте 2022 года стали: ксилометазолин (продано 16,5 млн упаковок, спрос вырос на 32%), бисопролол (8,3 млн, спрос увеличился в 3 раза), ибупрофен (8,1 млн, +81%), омепрозол (7,8 млн, +90%), цитрамон (7,3 млн, +36,5%), аспирин (6,9 млн, +71,5%), панкреатин (5,9 млн, спрос вырос в 2,2 раза), парацетамол (5,8 млн, +64%), эналаприл (5,5 млн, +68%) и левотироксин натрия (5,1 млн, спрос вырос в 5,5 раз), рассказали в ЦРПТ.

«Видимо, слухи о приостановке производств и уходе с рынка ряда зарубежных компаний привели к тому, что жители нашей страны стали массово пополнять домашние аптечки. Рост спроса фиксируется на 95% препаратов. При этом мы не фиксируем снижения производства лекарств для отечественного рынка, оно остается на прежнем уровне, снижения импорта также не произошло», — отметил заместитель генерального директора ЦРПТ Реваз Юсупов.

На сегодняшний день промаркировано 100% лекарств, выпускаемых в гражданский оборот. Система маркировки дает полную и точную статистику по лекарствам, которые прослеживаются по всей цепи поставок. Маркировка позволяет в режиме реального времени отслеживать местонахождение каждой упаковки. Эти данные позволяют регуляторам избегать дефицита препаратов и присутствия в обращении нелегальной фармацевтической продукции.

Национальная система цифровой маркировки «Честный знак» внедряется в России с 2019 года для противодействия нелегальному обороту продукции. Она распространяется на 14 категорий: лекарства, молочная продукция, упакованная вода, табак, обувь, товары легкой промышленности, шубы, духи, фотоаппараты и шины. Проводятся эксперименты по маркировке БАДов, медицинских изделий, антисептиков, пива и слабоалкогольных напитков, а также электронных средств доставки никотина и жидкостей для них.

Данные экспертов

Ранее в DSM Group сообщили, что продажи лекарственных препаратов в российских аптеках на неделе с 28 февраля по 6 марта выросли на 53% в упаковках и на 93% в рублях по сравнению с неделей ранее. С 7 по 13 марта продажи лекарств сократились по сравнению с предыдущей неделей на 15,1% в натуральном выражении и на 17,4% — в денежном, с 14 по 20 марта 2022 года объем продаж снизился на 2,7% и 4,9% соответственно.

— Какая часть лекарств в России импортная?

— В среднем по рынку, по нашим оценкам, менее половины лекарств производятся в России, и те на основе зарубежных субстанций. А из инновационных препаратов, которые защищены патентами, и вовсе порядка 80-90% поставляются в Россию из-за границы. Импортозамещение лекарств было одной из главных задач долгосрочной национальной стратегии «Фарма 2020», в планах было довести это распределение до «50 на 50» к 2020 году, но пока до достижения этой цели далеко.

Поэтому импортозамещение лекарств по многим причинам невозможно ни за месяцы, ни за годы. Производство и разработка лекарств по-прежнему остается самой уязвимой и болезненной точкой для российской экономики, в которую лучше не бить.

— То есть быстро заместить весь фармацевтический импорт не получится?

— Об этом даже речи не идет. Но западные фармкомпании и не грозят нам прекращением поставок. Тут, скорее, надо опасаться идей о контрсанкциях, запрета со стороны России на ввоз в страну зарубежных препаратов, как это было в 2014-м с продуктами.

— Разве это не спровоцирует гуманитарную катастрофу?

— Самовольное отключение от западных поставок препаратов и медицинских устройств я бы назвал даже не катастрофой, а массовой эвтаназией. Не хочу говорить, что правительство готовится к такому сценарию —- я очень надеюсь, что до него не дойдет, —- но не могу не обратить внимание на то, что вместо увеличения бюджетных вливаний в здравоохранение оно расширяет границы принудительного лицензирования. И это выглядит опасным. Сейчас объясню.

В 2020 году ввиду исключительной эпидемиологической ситуации с коронавирусом правительство активно обсуждало поправки в Гражданский кодекс, которые бы разрешали производство некоторых препаратов без согласия владельца патента. Проще говоря, речь идет о краже интеллектуальной собственности. Справедливости ради, подобные законы в начале пандемии принимали и другие страны: Германия, Франция, Израиль и прочие. Насколько мне известно, это регулирование применялось всего один раз: в конце 2020 года российская группа компаний «Фармасинтез» получила право выпускать лекарство «Ремдесивир» для лечения COVID-19 без согласия патентообладателя — американской Gilead Sciences. Однако в «ковидной» итерации закона оставался пункт о «соразмерной компенсации», которую получал правообладатель.

В начале марта правительство выпустило новое постановление, которое эту компенсацию упраздняет, если речь идет о производителе лекарства из так называемой «недружественной» страны. Это беспрецедентная ситуация. Представьте: компания тратила годы и сотни миллионов долларов на разработку препарата, потом еще годы и миллионы долларов — на регуляторные вопросы в России, рекламу и продвижение через медицинских представителей. А потом просто одним росчерком пера все эти инвестиции сгорают, потому что по решению правительства непрозрачно выбранная российская компания начинает производить этот же препарат.

Это для российских производителей выглядит довольно соблазнительно, но несет в себе огромные риски для российских потребителей: западные компании, в таком случае, могут начать обходить российский рынок стороной. А разрабатывать собственные глобально конкурентоспособные инновационные препараты по всем терапевтическим областям российские фармкомпании просто не смогут.

— Вы думаете, что это свежее распоряжение может стать первым шагом к контрсанкциям в фармацевтической сфере со стороны России?

— Я надеюсь, что это некий запасной инструмент, который может быть применен как рычаг давления на «недружественные» страны. Но даже если закрыть глаза на этическую сторону вопроса, это не поможет поддерживать качество препаратов на прежнем уровне. Дело в том, что в патенте не раскрываются важные секреты производства и неочевидные элементы технологии, а любые такие отклонения могут привести к ухудшению качества лекарств.

— Китай и Индия ведь считаются крупными мировыми центрами производства лекарств. Мы можем просто закупать альтернативы западным препаратам у них?

— Покупка готовых лекарств на Востоке — это не лучший вариант импортозамещения, потому что качество препаратов там серьезно ниже. И в Китае, и в Индии преобладает дешевая и не особенно качественная медицина: там и безо всяких ковидных законов уже давно производят копии лекарств в обход международного патентного права. Это значит, что транснациональные фармкорпорации не поставляют в эти страны свои препараты и субстанции для их изготовления. А местное производство оставляет желать лучшего.

Но кстати, Китай находится в более выгодном положении, чем Россия: это второй по величине в мире после США рынок потребления лекарств. То есть все, что Китай производит, Китай же и может потреблять, и экономика фармацевтического рынка из-за объемов там достаточно привлекательная. А в России рынок значительно меньше, поэтому копирование препаратов только для внутреннего рынка будет еще и экономически нецелесообразно.

— Пока ни санкций, ни контрсанкций в медицинской сфере нет. Тем не менее, цены на некоторые препараты выросли, многих лекарств в аптеках уже просто не найти. Почему это происходит?

Что происходит с ценами в аптеках

— Две основные причины: ажиотажный спрос и перебои в логистике. Люди на фоне заявлений об уходе разных иностранных брендов из России на всякий случай начинают скупать все жизненно необходимое, это разумно. Обычно аптеки имеют запас на 3-6 месяцев, не больше, и за три недели «военной спецоперации» существенную часть этих запасов раскупили. Этим, в первую очередь, объясняется аптечный дефицит в моменте.

Новые поставки де-юре возможны, ведь санкции на медицинскую сферу не распространяются, вся фарма остается в России. Но есть проблемы с доставкой — многие логистические компании отказываются сотрудничать с Россией. Все это делает новые поставки долгим и ненадежным процессом.

Кризис доставки

— То есть лекарства, которые продаются в аптеках сейчас, закуплены еще по старому курсу и, по идее, должны продаваться по прежним ценам. Откуда в таком случае рост в десятки процентов?

— Это нормальная рыночная реакция на резкий всплеск спроса. Выше спрос — выше цены. И это полезный, на самом деле, механизм: сформированная за счет таких подорожавших покупок выручка позволит не снижать объемы закупок препаратов уже по новым, повышенным с учетом волатильного курса ценам. Другими словами, повышая цены сейчас, когда для этого, казалось бы, нет реальных оснований, аптеки страхуют нас от пустых полок в ближайшем будущем.

— Что будет происходить с ценами на лекарства дальше? Новые закупки ведь будут производиться уже по возросшему в полтора раза курсу.

— Да, существенный рост цен и дефицит препаратов нам обеспечены при любом сценарии. На цены повлияет взлетевший курс, от этого фактора никуда не денешься. А на дефицит — искусственное регулирование рынка государством. Обычно эпизоды резкого роста цен на социально значимые товары типа лекарств расследуются ФАС. Скорее всего, регулятор потребует от продавцов ограничить рост цен, что неизбежно повлечет дефицит. Речь сейчас идет о лекарствах в свободной коммерческой продаже, цены на которые формирует рынок. А есть еще список жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП), на них цены всегда регулировало государство, устанавливая верхнюю планку. Планка эта устанавливались в рублях и пока ее стараются удержать, несмотря на рост курса.

— Чем это чревато? Производители жизненно важных лекарств могут отказаться поставлять их в Россию?

— Могут, ведь это все равно рынок, хоть и с государственным регулированием. Нам никто ничего поставлять не обязан. В эту сферу производители идут, в первую очередь, из-за объемов: лекарства из списка ЖНВЛП должны быть в каждой аптеке. Но если поставки станут нерентабельными, никакие объемы не спасут. Я все же надеюсь, что государство выделит дополнительное финансирование сфере здравоохранения и пересмотрит цены на ЖНВЛП и закупки других лекарств в соответствии с ростом курса — это самый логичный сейчас шаг.

— Бытовой вопрос: есть ли смысл закупаться какими-то лекарствами впрок?

— Просто про запас — нет. На все случаи жизни все равно не закупишься, достаточно иметь базовую домашнюю аптечку и регулярно ее пополнять. А если вы зависимы от какого-то иностранного препарата, если он вам прописан, то, безусловно, смысл закупиться впрок есть. Надо быть готовым к тому, что он может существенно подорожать или на какое-то время пропасть с полок вообще.

— Что происходит в других сферах медицины, зависимых от импорта — лабораторных исследованиях, медицинских услугах, стоматологии?

Медицинские исследования и анализы (МРТ, КТ и другие)

— История общая для всех: везде будет удорожание и дефицит. В связи с этим мы, вероятно, увидим всплеск интереса к медицинскому туризму: клиники в странах, куда можно без проблем добраться из России — в Армении, Казахстане — быстро переориентируются на прием наших граждан. Это вполне хорошая идея для бизнеса сейчас.

Детали для медицинского оборудования — тоже вещь специфическая, налаживать их производство внутри страны экономически нецелесообразно. Обычно под каждую модель аппарата производитель делает специфические комплектующие и продает их по всему миру. Объема одного только российского рынка будет недостаточно, чтобы окупить затраты на запуск внутреннего производства с нуля.

— Вы управляете фондом, который инвестирует в медицинские стартапы. Какие варианты развития есть у таких проектов, учитывая нынешнюю геополитическую ситуацию?

— Очевидно, что привлекать финансирование медтех-проектам, нацеленным на международный рынок, сейчас будет очень трудно. Мало кто готов работать с российскими основателями. А если в капитале есть какая-то подсанкционная компания, например, дочерние институты развития ВЭБ или РФПИ, то шансов на развитие за рубежом у проекта практически нет. Это патовая ситуация: входить в капитал стартапа с таким акционером нельзя, выкупить долю этого проблемного инвестора тоже нельзя, потому что это будет расценено как финансовая операция с предприятием из санкционного списка.

Будьте здоровы!

Станьте первым комментатором

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *